Среда, 12.12.2018, 08:19

Приветствую Вас Гость | RSS
На холмах Грузии
 Литературный альманах

ГлавнаяРегистрацияВход
Меню сайта

Категории раздела
СОДЕРЖАНИЕ №8 [1]
СЛОВО РЕДАКТОРА [1]
ПОЭЗИЯ [6]
ПРОЗА [13]
ДРАМАТУРГИЯ [4]
ЭССЕ [1]
МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ СКАЧИВАНИЯ [1]

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Главная » Статьи » АЛЬМАНАХ №8 » ПРОЗА

АЛЕКСАНДР ЭЛДРИДЖ (АЙДИНОВ)
АЛЕКСАНДР
ЭЛДРИДЖ
(АЙДИНОВ)

ПРИНЦИП
НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ

( ЧАСТЬ 2 )

-Ну, а Мурик отомстил тебе? – спросил я.
А вот послушай, - сказал Фиалкин, смачно закуривая. – На следующий день в школе он остался классе дежурным, и когда все были на перемене-э, решил, спрятавшись за дверью, подкараулить меня и надеть на голову мусорное ведро-о. Но я, не будь дурак, своевременно заметил засаду-у и, сделав вид, что захожу, быстро втолкнул в класс Зуру. Хы-хы. Мурик моментально надел ведро Зуре на голову-у. Видел бы ты, как эта туша гоняется за Муриком! В конце концов, перевернув несколько п-парт-т, мы втроем настигли беглеца, изловили его и посадили в это самое ведро задницей. Тот уже сидит, а Зура ногой запихивает его поглубже-э. Такая картина! Понимаешь, ведро хоть и широкое, но не настолько, чтобы выбраться самостоятельно-а. Хы-хы. Надо сначала перевернуться и упасть на бок, а потом уже выбираться-а. Меня однажды посадили в это ведро-о: положение, прямо скажу, пренеприятное-э. Ну, Мурика мы часто сажали. М-м-да. Я думаю, что он из-за этого ведра и стал тренироваться-а.
-Он что, тренируется?
-Еще как! Хы! Этот товарищ, проснувшись, прямо как есть, падает с кровати на пол и отжимается до посинения сто пятьдесят раз или даже уже больше-э. Потом берет большущие гантели и по сто раз что-то ними делает. Я как-то попробовал, но куда та-ам! И он не курит и никогда не курил. А жрет он, я тебе скажу-у!
-Он что, много ест? Он же худой, как макаронина! - сказал я.
-Много? Сам посмотри. – Ира стал загибать пальцы. - На завтрак, сразу после тренировки, огро-омную-у тарелку борща, на второе две-три кат-тлеты с картошкой или макаронами и потом здо-оровенный бутербродище-э с маслом и вареньем и чашкой, емкостью в целый литр, сладкого какао или чая.
-Как в него помещается? - удивился я. - Вот если бы Зура столько ел…
-Зура? Зура столько ест, что Мурику не снилось. Они с Яннисом пошли в хинкальную и съели по девяносто больших, с полкулака, хинкалей. А потом, когда Яна уже не мог, тот продолжил это свинство, съел еще штук двадцать, а то и все тридцать. Потом просто деньги кончились. Яна тогда...
-Да, - подтвердил Алик. - Яннис тогда уже был мастером спорта по дзюдо, весил девяносто один килограмм, постоянно тренировался.
-Совершенно верно-о, - вставил Ира. - Он еще все удивлялся, как Зуре удалось его переесть. Сейчас Яна в Москве, разжирел, килограммов сто двадцать, наверное, весит.
-Не отвлекайся! - сказал вдруг Алик. - В той же хинкальной ты сам как-то съел шестьдесят хинкалей.
-Да-а, я люблю вкусно пок-кушать. - Ира заулыбался.
Алик хотел сказать что-то еще, но игра в карты как-то сразу закончилась, Резо объявил, что не может вынести позора и вынужден бежать домой. Ликующий Свирь беспощадно смаковал новое имя приятеля. Моментально нашлись уставшие, которым просто необходимо выспаться. Комната стала пустеть.
Зевнув несколько раз подряд, Фиалкин тоже стал прощаться. Оказывается, было больше двух ночи.
Алик с Евкой опять поругались, и я пошел искать убежища на пустынных улицах летнего Тбилиси.
Искандер и Евка вечно ссорились, но так же легко мирились. Они обожали друг друга. Это знали все. Но это другая история. Черт…
Прогуливаясь в одиночестве ночью, невольно настраиваешься на определенный лад. Наступает состояние, похожее на разновидность транса. Именно в такие моменты мозг отдыхает, сознание становится ведомым тем древним компьютером, который позволял нашим пещерным предкам безошибочно угадывать правильный путь и по сию пору контролирует поведение в экстремальных ситуациях.
За последние годы город сильно изменился. Дурацкие ночные ларьки, все с одинаковым набором напитков, сигарет, жвачек, раздражали, как оккупанты, медленно, но неуклонно вторгающиеся на нашу территорию. Горы мусора, разбитые фонари стали атрибутом каждой улицы, втекающей в проспект Плеханова.
Вот здесь когда-то была троллейбусная остановка, а подворотня, что напротив, вела к квартире смотавшего в Иллинойс приятеля. А вот здание музыкального училища, ныне немецкое посольство. Красивое здание, черт возьми. Моя мать там училась до того, как поступила в консерваторию.
Справа возникла серая громада стадиона, окруженная чугунной оградой. Помню, тогда показалось странным, что ее еще не разобрали, не отправили за границу в качестве металлолома.
По-моему, это было в 80-ом. Прогуливая уроки, я забрел на стадион, выбрал место на самом верху северной трибуны и уселся понаблюдать за тренировкой легкоатлетов. В команде эстафетчиков по спортивной ходьбе была девочка, она выделялась своей ярко-желтой юбкой. Тогда это выглядело так странно. Пройдя свою дистанцию и передав палочку, она не остановилась, а пошла дальше. Девочка сделала круг, и тренер выстрелил из стартовки. Все смеялись, вертели пальцами у головы, а она шла, наворачивала круг за кругом, не замечала происходящего вокруг. И тренер каждый раз стрелял. Он тоже улыбался, но как-то по-другому. Мда-а.
Слева от меня был тот самый Муштаид. Я невольно улыбнулся. Вспомнил Фиалкина. Место действительно удобное. Деревья справа - толстые платаны - отбрасывали широкие тени на узкую полоску тротуара. Эта аллея длиной не менее двухсот метров освещалась двумя уцелевшими лампами, которые находились на территории стадиона. Все было как надо. Вокруг ни души. Вот прямо сейчас проедет шикарная иномарка, из нее вылетит темный предмет и шлепнется во-он там, за тем деревом. Я спрячусь вот за этим кленом, а когда проедет вторая машина, подберу находку.… Было бы здорово. Я отпираю замоччки, и взору Иры открываются-а несметные количества зелененьких бумажече-эк.… Наверное, пришлось бы вызывать скорую. У него сейчас ни цента. Да и у меня тоже. Чертова аллея.
Пора было возвращаться домой. Я подумал, что сделаю крюк, дабы удлинить путь - слишком уж ночь хороша. Может, после более продолжительной прогулки удастся заснуть.
Мерседес мимо меня так и не промчался, а кейс лежал у четвертого с конца дерева. Я остановился и закурил сигарету.
Очень медленно, стараясь выглядеть как можно более равнодушным, я оглядел окрестности. Никого. Тогда, присев на корточки, я внимательно осмотрел кейс.
Кейс был в полном порядке. Два замочка матово поблескивали серым металликом, а кожаная ручка была прикреплена только одним концом. Второе крепление, видимо, не выдержало удара об асфальт.
Я оценил свое состояние здоровья и пришел к выводу, что открывать кейс нельзя еще, по крайней мере, минут пять. Бор и Гейзенберг укажут дорогу, но достаточно одного Мерфи, чтобы ее размыли селевые потоки или уничтожил Соловей-Разбойник.

ГЛАВА 3

-Привет, - сказал я.
-Привет-привет. Что это ты такой озабоченный?- Ира сел на диван, вдел ноги в тапочки и потянулся за сигаретами.
-Будто у тебя не озабоченный.
-У меня дела, я тебе скажу, ну прямо швах.
-Чего так?
-Да, понимаешь, никаких нервов не хватает. Все идет из рук вон плохо-а. Не в лоб, так по лбу-у. В этом чертовом государстве ничего не возможно сделать толкового-о. Всюду взяточники и воры-и. Честному человеку…
-Подожди, слушай, я хочу с тобой поговорить на одну важную тему.
-Что-то случилось? - моментально насторожился Фиалкин.
-Да, и очень хорошее, - сказал я. - Понимаешь, я нашел кейс, набитый деньгами. Подожди. Я нашел его там, где ты говорил. У Муштаида.
-Фу-у! - выдохнул Ира. - Я думал, опять какая-то беда. Слушай, черт возьми, нельзя так пугать человека-а с ослабленной нервной системо-ой. Я старый больной человек, надо иметь уважение, в конце-концо-ов. Хы-хы.
-Я абсолютно серьезен.
-Ладно, прекрати. Ты же не Абаш, в самом деле. Этот идиот любит свои дурацкие розыгрыши, но ты-то, старина, здравомыслящий челове-эк.
Я смотрел на него и видел, что он проявляет, несмотря на кураж, почти неуловимые признаки беспокойства. Я его, черта, всю жизнь знаю. Мы дружим с пяти лет. Это вам не какие-нибудь триста встреч за пять лет, из-за которых многие зовутся друзьями. Фиалкин всегда был виден насквозь. И он мог то же самое сказать про меня. Мы очень хорошо знали друг друга.
Он был честный человек. Может, самый честный из всех, кого я знаю. Нет, я не хочу сказать, что он единственный по-настоящему честный человек. Такие же честные люди, несомненно, есть, просто честнее быть невозможно. И еще, он был щепетилен во всем. Болезненно щепетилен. Он был умным человеком, но при этом совершенно беззащитным по отношению к комплексам, которыми природа одарила его необычайно щедро. Он мог не взять половину, принадлежащую ему по праву. И тут я испугался, что он так и сделает. Этот идиот не возьмет свою часть денег, потому что, взяв, будет считать себя должником. Не захочет мучиться чувством долга и откажется от ста тысяч долларов.
-Пошли ко мне, - предложил я.
-Пошли, - быстро согласился он.
И я понял, что он уже все знает, но еще не позволяет себе знать. И еще я понял, что он нетерпелив, нетерпение это обусловлено истинно исследовательским интересом. Он должен своими глазами увидеть то, в возможность чего верил. А, увидев, убедившись в своей правоте, внутренне возликовать и гордиться. Это и будет лучшей, чем сто тысяч, наградой за мысль, автором которой был он. Он лично. Будучи невероятно высокого мнения о себе, он не мог взять денег. Ведь ему, Ему, никто не может дать. Он очень нуждался в деньгах. Они были просто необходимы. Семья сидела в долгах, росла маленькая дочь. Но комплекс, основанный на пустой гордыне и заблуждениях в самооценке, не позволял посмотреть на себя со стороны, объективно.
Когда он уселся в кресло, я положил кейс на стол и открыл.
-Здесь двести тысяч ровно, - сказал я.
-Где ты их взял? - спросил Ира, дрожащей рукой поднося ко рту сигарету.
-Там, где ты говорил. Судя по следам на этом чемодане, его и вправду выбросили из быстро движущейся машины. Самого процесса я не видел, а результат - вот.
-Знаешь, - он обалдело уставился на меня, - знаешь, у меня просто нет слов. М-да.
-Половина, безусловно, твоя. Думаю, деньги надо переложить в другую тару, а кейс утопить.
-Правильно. То есть, я говорю, правильно, что кейс надо уничтожи-ить. Что же касается полови-ны, об этом не может быть и речи.
Категоричность тона убедила в том, что я слишком хорошо знаю Иру.
-Ира, - сказал я, - не заставляй меня валять дурака, прошу тебя. Ты автор, я исполнитель. Все честно. 50 на 50, и делу конец. Все довольны.
Нет, не все. Ты пойми, деньги принадлежат тебе. Ты их нашел, и они твои. Что касается идеи, то их выдавал тоннами, направо и налево-о, всем подряд, объяснял, как заработать к-крупную сумму. Это же не значит, что если бы люди стали упо-орно трудиться-а, бегать туда и сюда-а, трепать нервы, вкладывать деньги и так далее, и тому подобное-э, претворяя мои планы в жизнь, то все они должны со мной делиться доходами. Вот, если бы я официально был советником, поставщиком идей, и все такое, и это было бы закреплено подписями-и в соответствующих договорах, тогда другое дело-о. А так ты пошел ночью по собственной инициативе туда, куда надо, оказался в нужном месте, как говорится-а, в нужный ча-ас, ну, и что тут скажешь? - Он пожал плечами. - Повезло.
-Фиалкин, прекрати словоблудие и не серди меня. Ты прекрасно знаешь, что если бы автором был я, а ты исполнителем, то уговаривал бы меня ты.
-Что ж, это естественно. А ты не взял бы денег, сколько бы я не просил, - парировал он.
-Ничего подобного. Я взял бы столько, сколько ты предложил, но не больше половины.
-Извини, старина-а, но я тебе, в данном случае, не верю-у. Ты взял бы деньги! Даже смешно-о, в самом деле-э. Хы-хы. Сам факт, что ты предлагаешь мне половину, поолностью отвергает такую возможность.
-Хорошо. - Я решил пойти другим путем. - Считай, что я хочу сделать тебе, моему самому старому другу, подарок в сто тысяч долларов. Что вы на это скажете, сэ-эр?
-Это другое дело, сэ-эр. Но вынужден вас огорчить, сэр. Я не могу принять столь крупную сумму. Слушай, - он заговорил быстрее. - Ты ставишь меня в крайне неловкое положение. Встань на мое место. Приходит друг и заставляет взять гигантскую сумму денег просто так, не за что. Как бы ты себя чувствовал? Если бы ты был миллионером, я принял бы подарок в сто тыся-ач, но для человека в твоем положении двести штук - это сумма, которой только-только хватит наладить нормальную жизнь.
-Врешь! - опротестовал я. - Ты сам говорил, что считаешь человека, владеющего двумя сотнями тысяч баксов, сказочно богатым. Это цитата. Вот тебе половина названной суммы. Или, может, тебе нужны все двести? - спросил я и придвинул кейс к нему.
-А вот это, старина, оскорбление-э, - ледяным тоном заявил он. - Если ты допускаешь такую возможность, нам больше не о чем разговаривать.
Он встал с кресла и направился к выходу.
-Ира, постой, сядь. Я погорячился и приношу свои извинения.
-Да ты пойми меня, старина, - перебил он, тут же сменив тон, - ты честнейший человек. Другой на твоем месте ни за что бы не сказал про находку. Не говоря уже о дележе денег. Как я могу ответить неадекватно на благородство друга?
-Возьми хоть сколько-нибудь. Я тебя очень прошу. Я просто прошу тебя, Ира, пойми меня тоже.
-Ну, хорошо, хорошо, вот смотри, я уже беру-у. - Он взял пачку и стал вынимать из нее несколько купюр.
-Прекрати портить вещь! - Я отобрал пачку и засунул ему в карман.
-Это много, старина, правда. Мне для решения моих проблем хватит трех тысяч. Правда, ну мне как-то неловко-о. - Продолжал сопротивляться он.
В конце концов, мне удалось-таки всучить ему проклятую пачку.
-Ты прости, я пойду домой, очухаюсь. Слишком много впечатлений с утра. Вечером зайду. У дверей он остановился.
-Знаешь, старина, я никогда этого не забуду, - сказал он. - Я просто счастлив. Мир прекрасен. Все-таки прекрасе-эн. Вот все, что я могу сказать. Короче, пока. - Ира привычно резко вздернул ладонь с растопыренными пальцами.
- Пока. - Пока, - ответил я.
Некоторое время я смотрел ему вслед. Мир был прекрасен. Он был бы прекрасен и в том случае, если бы Фиалкин взял свою половину. Но, не взяв, он подтвердил свой статус человека, украшающего мир. Есть еще такие люди!
Естественно, я думал так не из-за оставшейся у меня его доли. Я все равно не дотронусь до нее. Спрячу в надежном месте, как следует, а спустя год-полтора мы с ним что-нибудь придумаем. Пусть потом отнекивается, сколько влезет.
Тут я обнаружил, что стою на улице. Придя в себя, вернулся домой. Теперь надо было успокоить-ся и решить, что делать дальше.
На тему халявно полученных денег кинематограф произвел на свет несколько шедевров. В таких фильмах главный герой всегда дурак. Это и понятно, ведь так повезти может только дураку. Упомянутый придурок, став владельцем крупной партии капусты, мгновенно кидается творить глупости. Он швыряет деньги направо, затем налево, светится везде, где только можно. Надо полагать, ищет другие стороны. Кроме того, он обязательно рассказывает про находку «надежному» человеку. Создается впечатление, что он прямо-таки желает попасть в беду. Сопереживающий зритель советует прекратить это безумие, проявить должную сдержанность, но не тут-то было. К концу фильма этот идиот либо убит, либо пойман и наказан. В лучшем случае, остается без денег. Мораль: халява – зло и так далее, и тому подобное-э.
Я посмотрел на горку аккуратных пачек. Это были не просто 190 тысяч долларов, это была денежная флуктуация. Они не должны быть вместе, эти пачки. Тот, кто их собрал, был преступником, хотя бы только потому, что собрал их. Девятнадцать пачек по отдельности могли решить девятнадцать серьезных проблем, но собранные вместе, столько же проблем создавали. И это справедливо.
Деньги добыты явно незаконно, номера, конечно, не переписаны, а значит, хоть сейчас бери и трать. Что ж, я не стану этого делать. Я все равно подожду. Я проявлю выдержку, благоразумие, если понадобится, откопаю в себе другие полезные качества. И, конечно, никому ничего не скажу. Включая самых близких.
Остается самое простое - спрятать находку. Однако легко сказать, да трудно сделать. Как и куда прятать почти два метра дорогостоящей бумаги, я не знал.
Я налил себе крепкого чая и закурил. Надо серьезно обдумать этот вопрос. Я просидел в кресле около трех часов. Голова была абсолютно пуста, а пепельница набита окурками. Думать не получалось. Мелькали образы, обрывки мыслей, воспоминаний, и все на тему, как потратить.
Владение сотней тысяч сделало меня сильнее, увереннее, но в то же время, уязвимее с той стороны, о существовании которой я раньше не знал. Сам факт, что теперь я не завишу от многих неприятных вещей, являлся поставщиком ощущения свободы, но свобода эта была непривычной, не приносила удовлетворения. Невозможно наслаждаться чем-то в полной мере и при этом не делиться наслаждением с кем-нибудь еще. Так могут только ненормальные, вроде какого-нибудь владельца подлинника Тициана, прячущего картину в подвале. В фильмах упоминается чердак. Чердак, так чердак.
Деньги надо тратить, и тратить разумно. Разумно потратить деньги в моем положении - значит приобрести квартиру там, где захочется прожить жизнь. Вполне возможно, квартиру нужно купить за границей. То есть, деньги уйдут на отъезд и приобретение квартиры или дома… Оставшуюся часть вручить матери. План отличался крайней простотой, а значит, в принципе, был реалистичен.
Тут вам не какой-нибудь жадный до примитивных наслаждений придурок. Не любитель идиотских дискотек, казино и всякой прочей гальваники. Не теряя головы, можно распорядиться имеющимся потенциалом весьма и весьма рационально. Получить удовлетворение с КПД в 101%.
Так и не придумав, куда спрятать деньги, я решил поступить очень просто. Проще всего зарыть где-нибудь за городом. Неплохое местечко было около ботанического сада. Сплошные скалы, речка с растущими вдоль берегов кустами. Там полно трещин, дыр, закутков. Или можно зарыть под деревом, как Буратино, и делу конец. Пора приступать. У меня оставалось мало времени. Через час-полтора понавалит толпа, придется откладывать на завтра, а мне желательно избегать лишних помех.
Стараясь не разбудить жену, я стал собираться. Предстояло пройти восемь километров, четыре из которых по пересеченке. Волновала именно первая, городская часть пути. Ведь мне, неудачнику, теперь грозили всякие беды и невзгоды больше, чем когда-либо. Запас везения был исчерпан на многие годы вперед. Надо беречься. Перебрав возможные виды транспорта, я остановился на метро.
Желательно выглядеть незаметным, затеряться в толпе, как системе с максимальной энтропией намерений. Но и не задерживаться, не злоупотреблять гистерезисом. Скорость реакции на флуктуацию пропорциональна совокупности характеристик флуктуации. В данном случае, количеству денег. Коэффициент неизвестен. Стало быть, в моем распоряжении от силы час. Я взял спортивную сумку, сложил в нее все деньги, предварительно упаковав в полиэтиленовые пакеты. Потом я вышел из дома.

ГЛАВА 4

Райское местечко.
Я огляделся. Как будто никого нет.
Раньше мы приходили сюда всей большой компанией на пикники. Запах шашлыков разносился по всему каньону, орал заряженный тяжелым роком магнитофон, и арбуз охлаждался в водах горной речки. В стенах можно было запросто отыскать родник с чистейшей водой. Мы устраивали игрища: кто быстрее залезет, дальше кинет, прыгнет. Точнее, сильнее, ура! Девчонки хохотали. Да-а. Никто не думал о деньгах и, уж точно, никто ничего не прятал. Мы с Ирой или Валентином часто приходили сюда просто так, посидеть у костра, покурить. Иногда оставались с ночевкой. Каньон всегда был готов дать временное убежище от цивилизации, напоить свежайшей водой, воздухом… Он узнавал нас. Все здесь было не просто знакомым, а своим, и напоминало только о хорошем.
А потом они развалили Союз. Горбачев, демократы, доллары, тайники. Будь оно проклято.
Я волновался. Почему-то вспомнилось, как однажды мы с Фиалкиным спрятали здесь чайник, чтобы не тащить обратно домой, а, придя через неделю, обнаружили пропажу.
С первого взгляда казалось, что здесь не ступала нога человека, на самом же деле, каньон был изборожден утопающими в растительности тропами пастухов из расположенной неподалеку деревеньки.
Делать, так делать как следует. Спущусь к руслу. Мы вам, товарищи пастухи, не фраера какие. Мы вам не оставим ни малейшего шанса отыскать заначку. Я прошел еще метров триста вверх по течению и, наконец, увидел то, что искал. В нескольких метрах от ручья, под небольшим выступом скалы прямо у самой земли виднелась узкая щель. Я в тысячный раз осмотрелся и, никого не обнаружив, стал рыть землю. Все было, как пишут в книгах: в шуме ветра и журчании ручья мне слышалось, и бла-бла-бла. Я очень нервничал, будто откапывал или, может, наоборот, закладывал мину.
Когда все было кончено, разровнял землю, предварительно пересадив в нее несколько пучков травы. Может, какой-нибудь ирокез нашел бы в моих действиях ошибку, может даже не одну. Не знаю. Я прочел немало книг и действовал, исходя не только из своих собственных соображений, но советов, которые казались мне разумными. Впрочем, это одно и то же.
Я проторчал в каньоне еще два часа. Обошел все подозрительные участки, прислушивался, даже принюхивался, и только после этого немного успокоился. Никто так и не появился.
Помню, что заметил похожую щель, сунул туда палку - проверил, нет ли чего. Смешной показалась мысль, что если бы там обнаружился клад, то, скорее всего, я унес бы его с собой, вместо того, чтобы перепрятать здесь же, в каньоне. Посмеявшись про себя, я присыпал щель землей, пересадил пару пучков травы, придал новому творению уже знакомый вид.
Идя вдоль русла, я видел множество таких же мест, где трава росла под выступом скалы, и при этом вовсе не обязательно место было сырым. То есть, я ничего не придумал сам, а только проимитировал созданное природой. Вот и все. Теперь надо возвращаться. Скоро наступят сумерки, а Ира сказал, что вечером зайдет.
Мы встретились с ним у Алика. Все было, как всегда. Пили чай, много курили. Ира соглашался с Аликом в том, что справедливость в мире есть, только вот, торжествует с явным запозданием, когда истцу уже все равно, чаще по той простой причине, что он давно помер. Все было так, словно ничего существенного за последние сутки не произошло. И это успокаивало.
- Безусловно, с этим никто не спорит, - говорил Фиалкин, - для человечества в целом, - он показал руками, будто глобус хотел обхватить, - неважно, когда она наступит, раньше или позже-э, в отдельно взятом случае-э. Но, спрашивается, мне-то какое дело-а? Мне, отстаивающему правое дело, вовсе не хочется быть посрамленным и потерпеть поражение от негодяя и мерзавца-а. В конце концов, это вредно тому же человечеству в цело-ом. - Он снова показал. - И здесь тоже решающую роль играет фактор везения-а. К примеру, я получил гигантскую сумму денег и собираюсь вложить часть их в тщательнейшим образом спланированную финансовую операцию-у. Уверен на сто один процент, что успешной эту операцию, скорее всего, назвать не придется-а. И причиной тому окажется какой-нибудь щегол, ни бельмеса не смыслящий в коммерции-и, но сопутствуемый изрядной, я бы даже сказал, со-олидно-ой порцией везения. Я удрученный и оплеванный уберусь восвояси, потерпев значительные убытки-и, а он, довольный и богаты-ий, поедет на Канары предаваться свинству-у. Где, спрашивается, польза для вида, для человечества-а? Если она в том, что хорошо будет негодяю и мерзавцу-у, тогда надо просто застрелиться прямо сейчас, и нечего тянуть резину-у.
-Неизвестно, где. Это верно. Но, если до сих пор было так, и человечество выжило, мало того, стало жить лучше, то значит именно негодяю и мерзавцу должны быть адресованы деньги, а нормальному человеку…
-Невзгоды и сплошные расстройства-а нервной системы-и, - перебил Ира.
-Вот-вот.
-Все ясно-о. Дай пистолет, Искандер. Я пойду домой, застрелюсь. Ах, да, вспомнил, у меня же свой есть, дьявол его дери-и.
-Недавно ты сетовал на то, что денег не достать, - заметила Ева, - а сегодня ворчишь, что нет смысла вкладывать часть крупной суммы. Ты, Ира, прирожденный бизнесмен!
-А ка-ак же, ясное дело-а!
-Лучше, поищи кейс, пора уже его найти. Ты уж постарайся, голубчик.
Кейс? Мда, - произнес Ира, покусывая ноготь. - Но гораздо лучше получить в наследство сундук деньгами или акциями Дженерал Электрик-кс. Сундучо-ок, - любовно протянул он, - сундучище-э.
Когда ребята стали расходиться по домам, я подошел к Ире.
- Слушай, Фиалкин, - сказал я, - сегодня я спрятал деньги в каньоне.
Далее я поведал, что и как было сделано. После каждой фразы он одобрительно кивал.
-Стало быть, деньжата в надежно-ом хранилище. Это позитивный фак-кт! Но, думается мне, ты напрасно не оставил себе тысяч этак десять-пятнадцать на текущие расходы, так сказать. Хотя, что это я говорю-у. У меня же имеется целая пачка. Пойдем ко мне, возьмешь х-хрустящих бумажече-эк.
-Он застучал большим и средним пальцами друг о друга. Это означало, что Ира доволен.
-Нет, на текущие расходы мне не надо. Нет у меня текущих расходов.
-Текущие расходы есть всегда, - сказал Ира наставительно. - Тебе не мешает приодеться-а, ку-пить новые ботинки-и, кроме того, гигантские количества чая и сигарет, ежедневно расходующиеся в процессе приема гостей, не сулят-т ничего, кроме расходо-ов.
-Ладно, ты лучше скажи мне такую вещь. Что ты будешь делать с оставшимися девяносто тысячами?
-Ничего я с ними не буду делать по той простой причине, что они не мои-и.
-Хорошо, хорошо, только не начинай с начала. Просто, когда они тебе понадобятся, скажи - и мы их заберем оттуда, где они лежат. А теперь, ты извини меня, я так устал, что просто вырубаюсь. Пойду, попробую заснуть.
-Кстати, тебе это действительно необходимо. Последние сутки были такими насы-ыщенными. Я до сих пор не могу прийти в себя-а. Поверишь, я несколько раз открывал шкаф и смотрел на деньги, даже щупал их. Скажи, старина, нам это не приснилось? Ты знаешь, я не удивлюсь, если вот сейчас приду домой, открою шкап-п, а денег нет.
-Сперли, - подсказал я.
-Нет-нет. Просто нет и все. Нам приснилось. Так не бывает, понимаешь?
-А как же «весьма и весьма высокая вероятность для такого дела…»? - процитировал я. - Ты угадал даже сумму.
-Шут с ней, с вероятностью-у этой. Ну, я еще ладно, - со свойственной непоследовательностью затараторил он, - а вот ты ходил, копал, сажал траву. Слушай, ты такой энергии-ичный! Я просто не знаю-у. Меня бы не хватило на столь бу-урную деятельность. Ну ладно, ты, наверное, очень устал, а я тут растренделся-а. Старина, давай еще по одной покурим. Какого черта тебе хочется спать? Ты должен не останавливаться на достигнуто-ом и развивать успех. Да. Даешь три ночи без сна-а! Хы-хы! У меня в подвале имеется здоровенная лопата. Я ее тебе подарю, и ты будешь копат-ть. Станешь знаменитым кладокопателем-кладоискателем, а, как известно, для этого надо тренироваться и тренирова-аться. - Он показал, как копают. - В книжках люди, понимаешь, сначала ищут карту, хлоп-почут, собирают средства на эк-кспедицию-у, трудятся в поте лица, не покладая-а рук-к, и так далее, и тому подобное-э. А ты пошел на прогулку и добыл суровейшего размера к-куш. Это же черт те что! Старина, ты просто негодяй и мерзаве-эц! Хы-хы! Тебе необходимо совершить кучу дел, чтобы компенсировать столь вопиющую халяву-у.
-Совершу, - произнес я устало, - обязательно совершу.
-Вот-вот, именно.
Он погрозил пальцем.
-Ира, я пошел, очень спать хочется.
-Прискорбно, прискорбно, - он снова задвигал указательным пальцем. - Это негативный факт! Ну да ладно, видимо, ничего не поделае-эшь. О кей, старина-а.
Мы попрощались, договорились встретиться завтра, снова попрощались, потом мы еще немного поговорили и попрощались. Я еле стоял на ногах. Затем мы попрощались еще раз, уже окончательно.
Категория: ПРОЗА | Добавил: Vasil54 (01.11.2009)
Просмотров: 253 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Поиск

Друзья сайта


Copyright MyCorp © 2018Сайт управляется системой uCoz